Пять лет назад, в 2019 году, мы решили заниматься дайвингом в реабилитационном центре в Москве. Проект без денег совсем. Бассейн даёт реабилитационный центр, оборудование закупили через краудфандинг. И собрались проводить погружения раз в неделю (по вторникам) — в течение года получается около 50 раз.

План был простой: собрать пул инструкторов-волонтёров и раскидать между ними эти погружения. Если волонтёров будет человек 20, то 2-3 раза в год нырнуть с подопечным в реабилитационном центре — это несложно.

Получилось почти всё. Погружения проходят каждый вторник, ни одного не пропустили, у нас очередь из желающих почувствовать себя дайвером. Одного только нет: нет очереди из волонтёров. Тот объём, который предполагалось разделить человек на двадцать, тянут четверо героев. Горим, выгораем. Светим и греем, но уже с трудом.А волонтёров всё нет. Приходят, пробуют, уходят. Наверное, ждут, пока мы изобретём дайвинг по Zoom.

Я взяла авансирование у Яндекса и забыла, что его надо возвращать; выпустила одну премьеру и две — на подходе; разработала шесть проектов... Надо меньше работать! Выгорание прибежало, укусило за хвост, и теперь я бегаю и кусаю всех вокруг.

Я приняла решение уйти из штата после восьми лет работы в одном месте и десяти лет — в секторе.

В начале прошлого года я подала заявку в акселератор «Путь ремесленника». В нашем маленьком крае на этот конкурс было подано больше 300 заявок. Из них лишь 20 должны были пройти отбор в индивидуальное ведение с наставниками и дизайнерами, чтобы создать что-то по-настоящему крутое.

Моим запросом было найти свой уникальный почерк. Увидев список из 20 счастливчиков, я начала писать в комментариях что-то вроде «рада, но не от всего сердца», «почему он, а не я». И в середине проекта меня заметили и взяли! Я думала: вот он, мой счастливый билет!

Родилась скульптура с глубоким смыслом — «Живое / by Тамара». Это не просто объект искусства, а манифест гармонии между человеком и природой. Я стала чем-то новым. Был хороший отклик подписчиков, мы обсуждали глубокие темы. С мая я подала порядка 20 заявок на разные конкурсы и фестивали, есть дипломы. Мои работы уехали в музейный комплекс Тюмени.

А дальше — пустота.

В конце декабря я потеряла постоянную работу, на которой трудилась 6 лет. Для человека с тревожным расстройством это тяжелый удар. И вот уже месяц я даже не беру инструмент в руки...
Жизнь, бившая ключом и энергией, превратилась в медвежью спячку...

Мы создали в 2022 году автобус-музей «Каникулы в Арктике». Побывали уже в 14 городах. Первый год вообще всё было волшебно, на следующий год автобус застрял в калмыцких степях — полетел двигатель. И это был целый квест с добычей запчастей, попыткой отремонтировать, потом найти эвакуатор. Несколько бессонных ночей — и мы его всё-таки довезли до Элисты, где ждали нас экскурсанты, затем и до Туапсе и т.д.

На следующий сезон мы тоже поехали по городам и весям, отремонтировав и поменяв двигатель за много-много денег. Но он опять ломался в пути, и мы опять его в срок привозили к обещанному месту встречи с экскурсантами. Так продолжалось каждую весну-лето.

Но в прошлом году, после очередного дорогого ремонта, он опять сломался! И это было полное выгорание. Мы поняли, что больше чинить его не можем.

Автобус-музей успешно отработал в «Артеке» смену «Хочу в Арктику» и сломался на выезде из Ялты. Руководитель проекта Ольга Карелина сутки жила на остановке вместе с приблудной кошкой и ждала эвакуатор. Оставить автобус без присмотра на узкой трассе было нельзя. Ожидание эвакуатора напоминало сцену из «Форреста Гампа»! Ольга рассказывала истории про Арктику, а взамен просила раздать ей wi-fi, так как у неё отвалился интернет. Ну как тут не выгореть?!

Просто при погрузке гуманитарной помощи упала и не вставала минут двадцать: каталась по ней и не хотела вставать. Мне это настолько понравилось, что захотелось на всём этом уснуть. Было так мягко! Разлетелись из огромных мешков толстовки, перчатки, шапки из флиса. Когда я упала на них, они были такие уютные, окутали меня — мне захотелось уснуть

Летом 2025-го я закончил бакалавриат, получил красный диплом по своей специальности «Биолог-охотовед». Тогда я был счастлив, что получил профессию, и поступил в магистратуру по другой специальности — на зоотехнию, а также устроился работать молодым преподавателем в своём вузе.
Сейчас идёт уже пятый месяц того, что я работаю и учусь. Учёба даётся нормально, но я сомневаюсь, что я именно должен изучать зоотехнию, — лучше бы дальше развиваться в биологии. На работе у меня полный завал, кидают много задач, с которыми я не справляюсь, и к тому же мне ещё нужно готовиться к парам — именно как преподать материал. И после работы я прихожу домой полностью уставший и просто лежу на диване, и мне ничего не хочется делать. Появилось желание уволиться и отчислиться.

Мы уже целый год работаем с детьми-сиротами. Реализуем различные проекты. Направления: спорт, творчество, профориентация, книжный клуб, наставничество. И ещё много планов и идей. Мы всё это делаем без какой-либо финансовой поддержки и начали выгорать.

Центральная площадь, грандиозная выставка. Мы в роли «великих организаторов» — размах на миллион! 230 участников, горы оборудования, реклама по всем каналам, высокие гости на подходе. Казалось бы — триумф! Но…
Акт 1. Стихийное бедствие

• Дождь лил как из ведра — а мы героически расставляли стенды.
• Потом солнце жарило так, что участники щурились, как кроты, пытаясь найти свои места.
• Стулья? Их «волшебно» не хватило. Люди расползались по площади, как крабы, оккупируя чужие зоны.
• Столы? Они то появлялись, то исчезали — мы носились с ними, отбирая у «жадин», которые прихватили лишнее.

Акт 2. Технический коллапс

• В самый ответственный момент охранная рамка решила: «Я устала, я ухожу!» — и отключилась.
• Мы метались с катушками проводов, чинили на коленке, а потом просто огораживали периметр ленточками — «Вот тут можно, а тут нельзя, поверьте на слово!»
• Участники смотрели на нас с вопросом в глазах: «Это часть перформанса?»

Акт 3. Административный ад

• МВД: «Где охрана?! Почему рамка не работает?!» — мы оправдывались, как школьники, пойманные на списывании.
• Жалоба главе города, в головную структуру, в прокуратуру, в налоговую… Кажется, мы засветились везде, кроме «Поля чудес» и «Спортлото 82».
• Причина? Одна «звезда» выставки обиделась: её поставили не в центр, а на периферию. А ещё мы «осмелились» пригласить её конкурента. Итог — буря, гнев, письменные жалобы.

Эпилог. Уроки выживания

• Мы написали столько объяснений, что могли бы издать сборник «Как оправдываться в экстремальных условиях».
• Подтверждали свою правоту всеми способами — от фотоотчётов до клятвенных заверений.
• Вымотались так, что даже кофе не бодрил — только валерьянка держала на плаву.

А теперь — барабанная дробь! В этом году выставка снова на горизонте.

У нас есть база отдыха, и на ней мы постоянно проводим социальные мероприятия — по нашей инициативе либо по инициативе сторонних организаций. В связи с этим мы параллельно создали автономную некоммерческую организацию.

Мы уже выиграли два гранта: один туристический, другой — в Президентском фонде культурных инициатив. Мы стараемся, достигаем успехов, но нам по-прежнему тяжело. Это связано с постоянными затратами на непредвиденные негативные обстоятельства.

Наша база чего только не пережила:

• Люди из государственных структур хотели отнять наш лесной парк: мы судились пять лет, но всё-таки выиграли.
• Как-то на основании обнаруженной поломки в трансформаторной будке «Энергосбыт» нам насчитал 2 500 000 руб., которые нам были непосильны. И мы целый год сидели без света, но всё равно продолжали работать, так как выхода у нас не было. Сложно представить, как нам пришлось изворачиваться, чтобы выйти из этой ситуации.
• Наша база пережила четыре пожара: сгорели три бани и хозяйственное помещение.
• Устаревшую базу, да ещё и после пожаров, нужно было поднимать. И слава Богу, начали выходить региональные гранты, где мы выиграли 8 000 000 руб. Оставалось лишь найти 4 000 000 для софинансирования. Эти деньги нам удалось найти, мы составили удобный график платежей и ждали лета 2024 г., чтобы запустить наш проект. В проект входили детские надувные аттракционы, бассейн для детей и взрослых и отдельная зона отдыха со всеми условиями.
• Но запустить новый проект не удалось, потому что весной 2024 г. Оренбургскую область настигла чрезвычайная ситуация, и нашу базу затопило.
• В 2025 году нам удалось запустить ту самую грантовую летнюю зону. Но в новогоднюю ночь 2025 г. на автомобиль нашего клиента на нашей территории упало дерево, и на нас подали в суд с требованием возместить ущерб в 1 300 000 руб.

Я по-прежнему люблю свою работу, но мне так тяжело сейчас себя заставить что-то делать.

О, это возвышенное состояние, когда за один лишь сентябрь ты приобретаешь седину столь живописную, будто тебя лично консультировал самый мрачный визажист экзистенциального кризиса. Взгляд, излучающий глубину помойного ведра на рассвете, и уголки губ, устремлённые вниз с гравитационной преданностью.

Ты стоишь посреди собственной жизни в 37 лет, а по внутреннему ощущению — «Я Лунтик, я только что родился». Все ценности благополучно пересобраны в режиме «случайная сборка», доверие к человечеству и его конструкциям стремится к абсолютному нулю, а в голове панический метроном отбивает: «Деньги. Источник. СРОЧНО». Потому что прежний фундамент не просто дал трещину — он рассыпался в элегантную пыль.

Психолог, этот неутомимый оптимист, велел составить список достижений и поводов для самоблагодарности. Что ж, извольте.

Я, скромная труженица, собственноручно создала целый иконостас социально-полезных артефактов. Разработала, сверстала, изобразила в содружестве со светилами психологии: «Дневник родительских компетенций», «Дневник самопомощи», МАК-карты для детей в трудной ситуации, карточки PECS для детей с РАС, фирменный стиль для какого-то дома культуры, бренд одежды «Я из села», стенд для поликлиники и сказкотерапию про Зубастика для юных пациентов. Поступила на бюджет в магистратуру. И вершина — сын поступил на бюджет в питерский художественный лицей.

Идеально? Блестяще! Но возникает сакраментальный вопрос: «Где деньги, Зина?» Почему ты, обладатель такого внушительного портфолио, финансово напоминаешь церковную мышь после Великого поста?

Тем временем, моя дочь с размахом вступила в эпоху подросткового восстания. Её новая программа — планомерное низвержение материнского авторитета с прицелом на получение звания «Главный революционер спальни». Мы совместно потребляем сериал «Когда жизнь дарит тебе мандарины», где я рыдаю над каждой серией, узнавая в героях карикатурное отражение собственной биографии. Афоризм «Родители размышляют о том, чего они не смогли дать, а дети — о том, чего они не смогли получить» вонзается в сердце с точностью снайпера.

Остаётся лишь учиться принимать житейскую мудрость: мы приходим в этот мир в одиночестве и покидаем его в том же составе. А иногда птенцы вылетают из гнезда раньше срока, оставляя после себя не тёплые воспоминания, а основательно загаженное жизненное пространство.
Финал. Занавес. Аплодисменты.

Меня зовут Татьяна, и я люблю кладбища! Не, не все. Конкретно Донское кладбище Москвы. Не, ну а что? Природа отличная, кругом одни цветы, соседи тихие, в основном известные люди. Красота!

Я тот «причинитель», который не даёт покоя даже мёртвым — сохраняю память о советских артистах и ставлю им памятники. А ещё я сохраняю память и творческое наследие советских актёров театра и кино среди молодёжи. То есть я занимаюсь тем, что никому не нужно.

Но я упорно пишу гранты (даже периодически выигрываю их), подаюсь на всякие конкурсы, пристаю ко всем и с горящими глазами рассказываю о своём проекте. Люди смотрят на меня, вежливо говорят, что я душка, и идут дальше. Я плачу ночь, а утром, как уставшая выгорать птица Феникс, плюясь пеплом и преодолевая кроватное притяжение, я ползу в сторону вокзала с двумя чемоданами, каждый из которых по 30–35 кг веса. По дороге я благодарю Бога и изобретателя колёсиков для чемоданов и гордо говорю всем, что везу культуру в массы.

На самом деле в этих чемоданах — история. Я везу молодым людям раритетную выставку-квест. Собирая по крохам экспонаты, я создала игру, которая открывает ребятам мир, когда не было интернета, а любовь к артистам была.

И вот мне бы радоваться… ан нет! Я прекрасно понимаю, что кроме меня этим заниматься больше никто не будет. Я уеду, дети пойдут смотреть новые фильмы и забудут про старое доброе советское кино. И я снова бреду по дороге одиноко, с тележкой своей (эту фразу надо пропеть, если вы понимаете, о чём я).

Мне бы остановиться, ибо слёзы бессилия после каждой поездки… но нет, я упорно тащусь во все новые и новые регионы. А всё потому, что это уже не выгорание даже. Это — рабочая температура.